(no subject)

[tseytlin]

Недавно yozhik_ своим замечательным постом заставил вспомнить.
Всё моё детство и юность связаны с Карельским Перешейком, что в Ленинградской области. С моего раннего детства и до смерти дедушки мы каждое лето снимали там дачу. Об истории этого края вы можете прочесть хотя бы у того же yozhik_а, а у меня есть лишь воспоминания о сказочном крае, о стране моего детства, которая мне до сих пор снится. Откуда у еврейского хлопца карельская грусть...

Летом 1981 года мы с отцом предприняли "экстремальное путешествие". Хотя, какой там экстрим, мне это тогда так казалось.

Ленинградский авиаотряд, где работал мой отец, имел одну из профсоюзных дач на Карельском Перешейке, где-то под Лосево. Дача выглядела так: среди леса, в нескольких километрах от ближайшего шоссе стоял одиноко большой деревянный дом - бывший финский хутор. К нему вела горбатая лесная просека, проехать по которой можно было только на "козле". Электричества там не было, стояло несколько баллонов с газом, но предпочитали экономить газ, который завозили редко, готовили на дровах.
Вокруг на многие километры раскинулся сухой сосновый лес, изобилующий грибами и маленькими прозрачными озёрами. Тот, кто знаком с природой Карельского Перешейка, поймёт, почему коротким северным летом не было отбоя от желающих хоть недельку пожить на этой дикой даче.
Рано утром мы просыпались и шли на рыбалку. Мой папа очень любил это дело, а вот я эту его страсть не унаследовал. Меня прельщали наслаждения другого рода. Даже в свои пятнадцать лет я понимал, что это такое - идти по девственному лесу, не слыша никаких техногенных звуков, а только пение птиц и шум ветра. Каково осознавать, что за мили вокруг нет никого, что, вообще, люди здесь бывают крайне редко, что нигде мне не попадётся на глаза выброшенный кусок бумаги, или, скажем, целлофановый пакет. Да, я понимаю, что по сравнению, допустим, с тайгой, всё это игрушки, но тем не менее...
Тамошним бичом были комары. От них не спасали мудрёные мази, привезённые из города. По лесу невозможно было ходить медленно. Лица приходилось закутывать шарфами, на тело надевались глухие ватники с поднятыми воротниками. Не помогало ничего - они прокусывали даже ватники, на теле живого места не оставалось. Но - вот чудо - на третий-четвёртый день против них выработался какой-то странный иммунитет. Они продолжали меня жалить, но почему-то это совершенно перестало беспокоить. С тех пор я на комаров не реагирую. После того количества, что было там, я их просто не замечаю, их укусы не доставляют мне никакого дискомфорта.
Итак, неделя лесной жизни. Рыбалка, грибы, ягоды, купание в лесных озёрах. Нас было трое: мой отец, я и ещё один мужик с отцовской работы. Он хорошо знал эти места, так как ездил сюда каждое лето, и именно он сводил нас в ближайшую деревню, где мы купили у бабки парного молока. Именно по поводу этой деревни, вернее её этнического состава, возник вопрос, на который ни yozhik_, ни я, не смогли найти ответа.
Остался в памяти такой эпизод. Однажды утром мы пошли на рыбалку. У меня клюнуло, я подсёк и стал вынимать. В какой-то момент я почувствовал, что у больше нет сил удержать удилище, чудовищная сила вырывает его из рук. Я, не будучи умелым рыбаком и испугавшись, дёрнул со всей дурацкой силы, и, прежде чем леска порвалась, из воды на мгновение показалась МОРДА. Вспоминая теперь её размеры, я могу прикинуть, что рыбина была, по крайней мере, в метр длиной. Какой породы - я не разбираюсь, а папа не успел разглядеть.
Но это не конец истории. Через минуту на поверхности воды показался мой поплавок. Причём было видно, что он "живой" - он ходил кругами, поднимался, опускался. Рыбина с крючком во рту, продолжала плавать в этом маленьком, не более пятнадцати метров шириной, озерке.
Мой отец, движимый неведомым мне рыбацким азартом, разделся и вошёл в студёную утреннюю воду. Он бесшумно поплыл в сторону поплавка. Когда до него оставалось не более метра, поплавок резко ушёл под воду. Делать нечего, отец уже развернулся, чтобы плыть назад, но в этот момент поплавок показался на другом конце озера. Я бегал по берегу и громким шёпотом задавал направление. Но стоило отцу приблизиться к поплавку, как история повторялась, тот уходил в глубину, чтобы всплыть в другом месте. Наконец поплавок исчез безвозвратно. Такая добыча сорвалась!
С детства я чувствовал себя в лесу, как дома. С двенадцати лет я уходил один в лес на любые расстояния и никогда не плутал. Я всегда знаю, в какую сторону надо идти, и не представляю, как в лесу можно заблудиться. Конечно, я повторюсь, речь идёт о щадящих лесах Карельского Перешейка, а в тайге я не был. Знающие люди говорят, что там все по-другому.
Если подумать, то это то, чего мне больше всего не хватает в моей нынешней жизни. Конечно, я испытываю ностальгию по городу, в котором родился и вырос, по его воздуху, набережным и мостам. Но это, в принципе, излечимо: взял билет да слетал туда.
А вот леса, по которому идёшь неведомо куда, выискивая взглядом грибы, сухого солнечного леса, наполненного пением птиц, влажного леса, напоенного запахами свежести и спокойствия, мягкого, родного леса моего детства не вернуть никогда.